– Они хотят узнать, что представляет собой умирающий бог, – тихо сказал Йост.

– А посмотри вон туда, – посоветовала Джейн Мортон.

У Джуди Венделманс тоже появилась компания: Мимси, Маффин, Клавдий, Бастер и Конг. Они словно зачарованные смотрели на нее широченными глазами, открыв при этом рты и пуская в задумчивости слюну.

– Они, наверно, думают, что Джуди тоже умирает? – предположила Бет.

Йост покачал головой.

– Скорее всего нет. Им хорошо известно, что физически она в полном порядке. Но они чувствуют ее грусть, ее мысли о смерти.

– Есть ли у нас основания полагать, что шимпанзе знают о семейном союзе Хэла и Джуди? – спросил Кристенсен.

– Это не имеет значения, – сказал Йост. – Они просто видят, что Джуди расстроена. И это интересует их, даже если они не могут понять, почему Джуди расстраивается больше других.

– Еще одна загадка. – Я указал на лужайку, где, стоя в гордом одиночестве, размышлял о чем-то Гримски.

Гримски – самый старый наш шимпанзе, уже седой и лысеющий. Наш мыслитель. Он участвовал в проекте чуть ли не с начала – более тридцати лет, и за это время мало что ускользнуло от его внимания.

Еще дальше от нас, слева, точно так же размышляя в одиночестве, стоял под большим буком Лео. Ему двадцать. Альфа, самый сильный самец в поселении. Умом он тоже намного опередил всех своих соплеменников. Вид этих двоих, углубившихся в какие-то свои размышления и застывших каждый в своей изолированной зоне, словно стражники или статуи острова Пасхи, производил весьма странное впечатление.

– Философы, – пробормотал Йост.

Вчера Венделманс вернулся в больницу насовсем. Перед отъездом он попрощался со всеми пятьюдесятью шимпанзе, даже с детенышами. Последняя неделя его особенно изменила; вместо человека осталась лишь слабая выцветшая тень. Джуди сказала, что, возможно, он протянет еще несколько недель.