Прежде всего, шимпанзе сразу вывели из строя две камеры. Аттила заметил их и послал Гонцо с Клавдием сорвать. Остальные, к счастью, остались незамеченными, но то ли случайно, то ли умышленно шимпанзе расположились так, что ни одна камера не давала хорошего ракурса. Нам удалось записать несколько фрагментов из речи Лео и обмен репликами между Алисой и Анной-Ливией. Пользовались они стандартными и новыми жестами, но мы не знали контекста, и разговор показался нам бессвязным и невразумительным.

Случайно встречающиеся символы типа «рубашка», «шляпа», «человек»,

«перемена» и «банановая мушка» были густо пересыпаны знаками, не поддающимися расшифровке. Все это означало что-то вполне конкретное, но никто не мог догадаться, что именно. Ни ссылок на Хэла Венделманса, ни прямых упоминаний о смерти мы не заметили. Возможно, мы обманываемся насчет важности происходящего. Но возможно, и нет. Кое-какие новые знаки нам удалось зафиксировать, и днем я спросил Рамону, что означает один из них. Она засуетилась, заскулила, явно испытывая неловкость, что в общем-то было понятно: я задал ей сложную абстрактную задачу – дать определение.

Рамона беспокойно вертелась и посматривала по сторонам, потом наконец отыскала взглядом Лео и изобразила знак, о котором я спрашивал. Лео тут же приблизился, оттолкнул ее в сторону и начал рассказывать мне, какой я умный, хороший и добрый. Возможно, он среди них гений, но гений у шимпанзе – это все-таки шимпанзе, и я сказал ему, что меня все эти льстивые речи не обманывают. Затем спросил, что означает новый знак.

– Прыгнуть-вверх-вернуться-снова, – изобразил Лео.

Простая фраза, обозначающая веселые развлечения шимпанзе? Так я поначалу и думал. К такому же выводу пришли мои коллеги. Но Дейв Йост засомневался.

– Почему тогда уходила от ответа Рамона?

– Не так-то легко дать определение, – сказала Бет Ранкин.

– Но Рамона одна из самых сообразительных. Она на это способна.

Особенно если знак может быть передан четырьмя другими уже устоявшимися символами, как показал Лео.